– Моей Антонине на хозяйство хватает.
– А дочек думаешь замуж выдавать, да и за родителями тебе ведь скоро придётся ухаживать, больницы разные им понадобятся, лекарства… Ты про это думал?
– Ну, вроде мы с ней пока справляемся…
– Пока. Я помню, твой отец в леспромхозе когда-то работал, правильно?
– Да, с главного технолога на пенсию-то уходил. Ветераном был, орден «Трудового Красного Знамени» он ещё при Брежневе получал. Сейчас там дядька мой директором. Это-то тебе ещё зачем?
– Надо. И не мне, а тебе. Переговори с дядькой, уточни его координаты, объясни ему, кто я такой. Есть хорошая мысль, как небольшой бизнес здесь организовать. Я уже с итальянцами предварительно переговорил, они как раз такую площадку ищут. Деньги для дела будут.
– Не пугай меня так, Глебка! Делать-то чего нужно будет? Я же ничего в бизнесе-то и не понимаю!
– Ничего в нём понимать и не надо. Ты сколько на своём любимом деревообрабатывающем комбинате отпахал? Лет пятнадцать, небось? Кто лучше тебя технологическое оборудование там знает? Никто? Ты же все станки пять раз за это время своими руками перебрал! Так ведь? Так! Твой дядька здесь лесом заведует. Замечательно! Изнеженные миланские предприниматели будут только рады таким партнёрам. Им нужен в России завод по производству древесных гранул. Я сейчас этим, по их просьбе, как раз и занимаюсь. Почему бы не сделать такой заводик в нашем прелестном городке?! Виталий Панасенко – технический директор! Звучит? Не отнекивайся, не скромничай. Тем более, что я уже всё решил. Сейчас не время трепаться, все подробности потом, не забудь дядьку предупредить. Переговорю с ним, а осенью с итальянцами обязательно буду здесь. Чао, бамбино!
– Налей-ка нам, приятель, еще по стаканчику твоего бургундского, хлопнем не спеша, да и пора мне двигаться, матушка заждалась, грибки маринованные уже мне с собой в дорогу упаковала…
– Ой, прости, Глебка! А я-то забыл совсем, запамятовал тебе в дорожку-то гостинца приготовить, вот, возьми, возьми рыжиков баночку, самый засол. Бери, бери, пожалуйста!
– Слушай, мой толстый и внимательный друг, оставляй-ка свои славные угощения до следующей нашей встречи. Гарантия тебе будет самая надёжная, что проголодаюсь я месяца через три-четыре, вспомню твою стряпню и рвану быстренько в гости. А то ведь через год прилечу, не раньше, скучать ведь будешь?
– Кстати, вспомнил ещё… Вчера Маргарита подарила мне на память о своём Серёге сервиз. Говорит, что мать из Песочного ей привезла, прямо с фабрики. Фаянсовый кувшин для вина и стопки в наборе. Кувшинчик очень интересный – птица Сирин. Красивая такая дама, с роскошными крыльями. Странно, но именно Маргарита оказалась единственной из женщин, кто хоть таким образом попыталась окрылить меня здесь в этот раз…
– Ничего себе! – Виталик всплеснул руками. – Если мать ей привезла, ну, тогда это самый настоящий фарфор! Отчим-то Риткин до пенсии на фабрике был самым главным художником, у них дома по шкафам всегда та-акие вещи стояли, закачаешься! Ты что, не заметил, сколько у них всего такого в серванте-то напихано?!
– Да времени не было, по сторонам и не смотрел особо, поговорили немного с ней, так.
– А чего это она тогда так расщедрилась для тебя-то, сроду никому из наших-то ничего из дорогих вещей ведь не дарила?
…Сначала Маргарита сдержанно всхлипывала, когда увидела Глеба: «Серёга-то мой всё тебя нахваливал, ждал ведь он тебя всегда…».
А потом уж залилась в голос, заревела, когда он попросил у неё телефон и адрес врача, с которым она никак не могла договориться про операцию для её сына. Когда посидели, всё обсудили, и он собрался уходить, Маргарита остановила его на минутку в прихожей, выскочила в спальню, вынесла оттуда кувшинчик, кланялась и причитала всё время, пока завёртывала стопочки по отдельности в старые газетные листы…
Панас немного закручинился.
– А ты ведь хотел отоспаться, за пескарями сходить.
– Не судьба.
В прихожей, пока капитан Глеб справлялся со своей обувью, Виталик продолжил нерешительно мяться, поправляя ногой узорчатый коврик.
– Слушай, Глебка, а зачем ты тогда, на сороковинах-то у Даниловых, просил меня уговорить именно мою Антонину, чтобы она спрашивала всех про кофейную банку с монетами? Ты ведь и без этого уже почти всё догадался?
– Чтобы она от души потрепалась со всеми нашими. Её в городе все знают, она честная супруга, незаинтересованное лицо, другим людям с ней и полезной информацией поделиться не грех. Потом, она вроде сама могла чего-нибудь слышать, когда мы с тобой дела так громко обсуждали, что-то ты мог ей трепануть по ночному-то делу…
– Убить тебя мало.
– Лучше дай ещё с собой один пирожок. С грибками, а? Не жалко?
Капитан Глеб Никитин усмехнулся.
– Ну, дружище, я улетаю, но твердо обещаю вернуться. Как всегда…
Понедельник. Утро.
Река
Река как следует ещё не проснулась. Длинные тени верхних конструкций полосами накрывали мост, деля проезжее бетонное полотно на ровные солнечные куски.
Глеб остановил такси на середине моста и вышел к перилам. Начало яркого дня, сияющая глубина реки и радость…
Просто радость.
Он приедет сюда ещё не один раз. Обязательно. Порыбачит, искупается с друзьями в своей помельчавшей детской речке… Или это он так незаметно подрос? А может и правду говорят, что нельзя безнаказанно входить в одну и ту же реку бесконечное множество раз…?
И со второй попытки Глеб улыбнулся так же безмятежно, его уверенные синие глаза прямо, без опаски, поймали щедрый небесный свет.
«Как там, в средневековье-то, мудрецы говорили? «Вот и его милость солнце встает с приветом над землей нашей. Смотреть на него надо почаще, когда есть возможность; и если когда-нибудь, мучимый сомнениями, ты не будешь знать, что делать, чтобы поступить как должно, спроси у него совета: в нем свет и тепло; будь сердцем чист, как оно светло, и будь добр, как оно тепло».
«Сколько же времени тратили великие, чтобы сочинять для нас, своих неразумных потомков такие симпатичные цитаты!».
Тёплые чугунные перила ещё хранили капли холодной ночной росы в мелких впадинках на своих тяжёлых поверхностях.
Капитан Глеб Никитин был действительно рад – его ждали другие люди, иные заботы. Да и погода была действительно чудная – как раз для того, чтобы искать счастья!
– Наталья…, – Капитан Глеб усмехнулся, едва начав говорить по телефону, – …Павловна, уважаемая моя! Запиши, пожалуйста, номер, побеседуй с этим доктором, уговори его сделать всё как надо… Да, да, это именно то, о чём я тебе вчера говорил. Да, буду скоро.
Вперёд!
Кроме всех прочих приятных занятий, до конца месяца ему нужно было ещё помочь давним знакомым пристроить в хорошие руки небольшую, но уж очень очаровательную старую крепость на берегу одного студёного моря.
Капитан Глеб Никитин последний раз посмотрел на копейку, лежащую на ладони, отряхнул с неё мелкие крошки и отпустил вниз.
Маленькая белая монетка долго кружилась в солнечных лучах, падая и превращаясь в сияющую звёздочку, пока невесомо не коснулась блестящей речной воды.
– Мир вашему дому!
…А два дня назад, в этом же самом Городе, в темноте дождливого вечера никто из людей и не заметил, как покатилась по ровному асфальту маленькая, не звонкая, потёртая и поцарапанная медная монетка, прокатилась совсем немного и упала вниз, в глубокую щель канализационного люка. Навсегда.
